Сейшелы. Новый год 2009-2010

Новый год на Сейшелах: все начиналось с Альп

Началось все с августовской идеи заполнить «пьяную декаду» горнолыжным отдыхом в Альпах. В силу финансово-кризисных явлений идея оказалась сильно дорогостоящей, однако запал провести новогодние каникулы вдали от дома остался. И на контрапункте новогоднее катанье из снежного превратилось в парусно-морское. Сейшелы были выбраны неслучайно: жены яхтсменов как правило подвержены укачиванию и наши не исключение. Так что более интересные и дешевые Канары с их постоянным дутьем, более низкими температурами и волной, отпали. Вследствие наличия в экипаже подростка был выбран семилетний катамаран Nautitech 47, удовлетворявший дополнительному условию о наличии выхода из шкиперских кают в коридор салона.

Полностью прямых беспосадочных билетов найти не удалось, но в одну сторону получилось. Предварительные расчеты показали, что финансовый спор с горнолыжной версией праздников мы все-таки выиграли

За неделю до вылета мы выслали список продуктов для предварительной закупки силами чартерной компании. На следующий день вместе с подтверждением о принятом заказе сейшельское отделение VPM Bestsail прислало официальное извещение о том, что вместо снятого по техническим причинам с чартера «нашего» Nautitech’а нам предоставляется стандартный Orana 44 2007 года рождения.

В восемь утра третьего января приземлились на Маэ. Прямо на трапе долбанул влажный жаркий воздух Индийского океана: в отличие от мальдивского «пар» местной парилки был тяжелый: привыкнуть к нему за восемь дней мы так и не смогли.

В офисе VPM получили причитающиеся нам продукты, точнее ту часть, которую нам соизволили купить: приблизительно половину из заказанного. Как показало дальнейшее, предварительно заказывать продукты не имеет практического смысла: принимать лодку на Сейшелах надо чрезвычайно тщательно, то-есть полностью все и вся, включая ходовые испытания двигателей на всех режимах. Так что времени для приобретения продуктов более чем достаточно, и обойдутся они раза в два дешевле. Наверно, в Средиземке тотальная дотошность приемки избыточна, но на Сейшелах, куда лодки пригоняются уже «в летах» и где эксплуатируются круглый год, не стоит ради максимизации времени отдыха, принимать лодку сквозь пальцы.


Поехали
Снялись с якоря в полдень. До Прале было около 30 миль и их предстояло пройти за четыре-пять часов на незнакомом судне. В процессе снятия выяснилось, что брашпиль нечетко включается в ответ на перекладку тумблера управления, направляющих для цепи не хватает и цепь эпизодически соскакивает. Однако якорь был поднят, и мы двинулись на выход из бухты Виктории мимо рыбного порта. С двигателями творилось что-то странное: команды с РУД на двигатели проходили не так четко, как я привык, сумятицу вносили предположения коллег, но лодка вроде подчинялась и шла, куда надо. Минут через пять-десять стартовый мандраж ушел и стали выяснять подробности. Руль лежал на правом борту – градусов на 25. Но оба винта вращались, к тому же на левом двигателе при оборотах выше 2000 rpm возникала вибрация, хорошо передаваемая на корпус; в нейтрали ее не было. Это также вроде бы подтверждало факт работы винта. Неработающий лаг натолкнул на мысль о хорошо обросшем корпусе. Отсюда и источник вибрации при работе на винт, решил я. Насколько качественным было обрастание мы выяснили на следующее утро: сплошное, местами слой был более 10 мм. Нас хватило только на очистку винторулевой группы хотя работали в шесть рук, сломав в процессе один из ножей – обрастание срезали, а не соскребали.

Пройдя порт Виктория, занялись постановкой парусов: ветер дул NE, и дул он так все время нашего пребывания с практически неизменной силой в три-четыре балла. Дальнейшее радости не прибавило: при попытке выяснить лавировочные характеристики оказалось, что это изделие французских мастеров круче 60 градусов не идет. Точнее идет, может аж до 45, но с учетом дрейфа (а корпус парусит безобразно) все равно получается 60, только медленнее. Общее резюме: сундук.

К 16 часам мы подошли к входному каналу в бухту Прале. Сразу должен сказать, что кроме этих двух марин (на Маэ и Прале) полностью защищенных стоянок на Сейшелах нет. На Ла Диге есть почти закрытая волноломами и мелководьем чрезвычайно маленькая стоянка, но там нет мурингов, а к пирсу вставать нельзя – в итоге стоянка в растяжку на якоре и на швартовых очень плотным строем в одну линию. Швартовые нужны длинные, тузик надо подготовить, спустить на воду и посадить туда человека заранее – еще до входа в гавань – как бы неправильно это не казалось при взгляде снаружи, иначе в силу перенаселенности вы обязательно на кого-то из стоящих навалите, пока не растянетесь. Все остальные места, включая остров Курьез, даже и обеспеченные мурингами, не представляют полной защиты от ветра и волны. Поэтому мы были вынуждены все время ночевать на острове: женская половина экипажа спать на волнении не могла.

К 17 часам окончательно встали на муринг и тут же познакомились с единственным нормальным человеком из всех местных, с кем сводила судьба во время пребывания на Сейшелах. Этого местного «берегового боцмана» зовут Роберт, он весь день мотается по бухте Прале на своей лодке и обслуживает пришедшие туда туристические суда. Едва мы успели заказать ему достаточно обильный ужин, как солнце «выключили»: экватор, сумерки длятся от силы 20 минут. Через часа полтора Роберт вернулся и мы просто обомлели: такого качества и количества не ожидал никто. Добило нас то, что при расчетах он продемонстрировал чек на пиво и не взял за него ни рупии сверху.

Кстати о рупиях. В Москве нам говорили, что таксисты могут поменять существенно выгоднее, чем официальные обменники, но нам это не удалось ни разу. Курсы при наличных расчетах были следующие: 1 евро = 15 рупий, 1 доллар = 10 рупий.

Под пиво подвели итоги дня: а) один из двух холодильников не работает; б) трюмы обоих корпусов полны застоявшейся водой, во всех каютах есть неприятный запах; при этом датчики трюмных помп дают “аларм”, но слива за борт нет; в) сливные помпы душевых кабин забиты; г) один из четырех каютных гальюнов имеет критическую проблему: в него не поступает на смыв забортная вода ни в одном положении переключателей; д) левый двигатель при работе на винт не развивает требуемых мощностей упора, хотя винт вращается; приходится компенсировать разность тяги двигателей рулем, положенным под большим углом на борт; е) при работе двигателей на полной тяге (порядка 3000 rpm) имеет место сильная вибрация левого двигателя, хорошо ощутимая на корпусе; ж) брашпиль якоря не всегда включается, при этом его состояние приводит к необходимости контролировать вручную выпуск и подъем якорной цепи, с использованием рук членов экипажа и отпорного шеста, иначе цепь соскакивает с брашпиля в среднем раз на пять-семь метров сработанной цепи; з) на левом двигателе все три болта крепления расширительного бачка порваны, бачок висит по сути на резиновых муфтах, что в условиях вибрации чревато аварией в системе охлаждения; и) не работает лаг; к) не работает инвертор – на борту отсутствует 220В; л) зарядка батарей идет только с одного двигателя.

Что-то можно было устранить своими силами, но… мы в конце концов отдыхать приехали! Решили с утра вызвать местного техника на исправление мелочей и очистить днище от обрастания: тогда мы еще не знали объемов работы.


Борьба с трансмиссиями
Утром приехал за мусором Роберт и, узнав что есть проблемы, тут же дал телефон техника нашей чартерной компании. Однако перед этим пришлось позвонить на Маэ – просто так техник по имени Роди не приходит. Битва с обросшим корпусом длилась около часа, кормы удалось очистить метра на два в нос. Попутно выяснилось, что левый винт имеет нештатный люфт на оси: плоскость лопастей может легко отклоняться градусов на пять относительно изначального угла оси вращения. Роди перевел трюмные помпы в ручное управление, прочистил душевые и… все. Был продемонстрирован узел крепления расширительного бачка. Новые винты поставить не смог – с собой не было дрели, подвязал все веревочкой, которую срезал здесь же на лодке, и отправился по своим делам.

При пробах двигателей на муринге выяснилось, что трансмиссия левого двигателя нормально включает двигатель на винт в лучшем случае один раз из десяти. Все остальное время он, конечно, вращается, но упора нет. Стало понятно, почему вчера руль лежал на борту. Грустно, но не смертельно – есть второй двигатель – решили мы и, снявшись с якоря, двинулись к паромному пирсу на заправку технической водой: за сутки цистерну ополовинили. Пока снимались, в гавань вошел скоростной паром-катамаран с Маэ. Ветер наваливал, пересечь курс и отшвартоваться мы уже не успевали и я решил отвернуть налево, чтобы дать парому пройти к его швартовой площадке. Перекладка РУД, левый так и не работает, и тут перестает включаться правый. Движемся достаточно медленно, как и паром, курсы почти встречные пока не пересекающиеся, но нас дрейфует ветром прямо парому на курс. Бежать к рации в кают-компанию и просить паром остановиться нет времени; бросать якорь запрещено – на дне кабели. И остается только судорожно дергать РУД и надеяться что капитан «САТ СОСОS» поймет ситуацию. С пятой попытки, очень плавно двигая РУД правого двигателя, и молясь внутренне Нептуну и всем остальным, удается подцепить винт к двигателю. Мы окончательно уходим с курса, когда между носами обоих катамаранов метров 20-25. С огромным буруном и не глядя куда – лишь бы выскочить. Паром швартуется. А у нас дилемма – ловить ближайший муринг или все-таки идти на пирс. Все-таки идем, в навал, не имея возможности выворачивать вправо или тормозить двигателями: левый окончательно дохнет, а правый включается на винт через три раза на пятый. Но отшвартовываемся, подтаскиваем шланг и только после этого начинаем обсуждать ситуацию. Все, кто понимает хоть что-то, понимают, что дело дрянь. Роди виден невооруженным глазом: беседует со своими знакомыми на пирсе местной марины. Звоню ему и прошу прибыть: серьезная проблема. «Хорошо, через пять минут», – говорит он. Пока мы заправляемся и ждем его, решаем, что надо звонить на Маэ и требовать новую лодку: эта откровенно неготова к нашему путешествию. Переговоры ведутся в несколько сеансов и несколькими людьми. Маэ сообщает, что сначала лодку надо вернуть: они посмотрят и потом будут решать. Тогда я сообщаю, что обратно катамаран не поведу: выйти и совершить переход мы еще сможем на парусах, но пройти мимо порта по извилистому судовому ходу без двигателей не сможем – пусть присылают своего шкипера.

Проходит час и после пятого звонка Роди наконец соизволил прийти. За минуту все понял (а чего было не понять, если он все наши маневры видел) и развел руками: бессилен. Мы бросаем катамаран у пирса, перешвартовав его на место аварийной швартовки, и уезжаем смотреть на «коко де мер». Через часа полтора, после неоднократных «пинков», Маэ сообщает, что шкипер прибудет завтра. День потерян.

Едем через весь остров на берег красивой бухты – там нам обещали ресторан с хорошей едой. Однако выясняется, что береговые и иные рестораны, не имеющие отношения к отелям, закрываются тотально около трех дня. Купаться настроения нет, перекусываем оставшимся в кухне ресторана банановым пирогом с газировкой и двигаем обратно.

У пирса катамарана нет – болтается на вчерашнем муринге. Как они его туда оттащили не знаю. Роди тоже не видно. Звоним, выясняем где динги, возвращаемся на борт. Ребята отправляются ужинать в местный береговой ресторан. Возвращаются слегка ошарашенные ценами (дорого) и едой (средне по качеству и разнообразию).

Шкипер Руди прибывает в 8:30. Молодой парень лет до 30, очень приятный в общении – настоящий шкипер, пальцы не гнет, но и не лебезит. Ребята собираются на Ла Диг с тем условием что к 17 часам прилетят в Маэ. Я остаюсь на борту. Руди пробует движки, понимает все с полуслова и мы ставим грот еще не снявшись с муринга. Правый включается и аккуратно по большой дуге выползаем из бухты. Ставим геную, Руди время от времени дергает РУД: идти с положенным направо рулем не нравится никому. Открываю двигательный отсек, глядя в него говорю и показываю: «Руди, плавно». На очередной попытке чувствую: есть зацеп! «Давай!» Русского он не понимает, но жестикуляция моя очевидна: прибавляет газу. Левый винт дает упор и мы разгоняемся до восьми узлов. До самой марины в Маэ Руди не решился переключать РУДы, максимум слегка менял обороты.

Перекусывая в середине рейса, выясняю, что он нештатный сотрудник VPM, что у него на этой же лодке были проблемы с разностью тяг двигателей две недели назад, что сервисмену он это сказал, но тот его уверил, что проблема в самих РУДах и в боуденах. «В журнал записал?» «Нет». Я читал логбук с утра и видел, что там о проблемах вообще ни слова. Ни о каких и нигде. А лодка, между прочим, в августе 2009 г. прошла напрямую от Аравийского полуострова до Сейшел – перегон со Средиземки. Выяснилось, что именно Руди ее перегонял. «А пираты?» «Если идешь в коридоре безопасности и раз-два в сутки докладываешь международным воякам, то все спокойно». Если приплюсовать сюда нескольких встреченных на Сейшелах кругосветчиков, то пиратская опасность выглядит как минимум странно.

На швартовке в марине трансмиссии отказывают совсем. Руди голосом вызывает помощь и нас дингами запихивают между другими катамаранами кормой к пирсу. Комментарии, как говорится, излишни. На переход потрачено два с половиной часа. Руди уходит. Прибегает сервисмен, “натурально” удивляется, но обещает потратить на каждую трансмиссию не более трех часов. Заявляю, что хочу на это посмотреть: я-то понимаю, что надо сделать: надо отцепить двигатель (Volvo-Penta D2-40), разобрать ногу и по сути откапиталить трансмиссию. На мой взгляд, без подъема на сушу нереально, но он уверенно суетится и подтаскивает инструмент.

Пока готовится спрашиваю:
— В «ноге» ATF?
— Да.
— Это штатное масло?
— Да.
— Когда меняли?
— С неделю назад.
— Что было раньше залито?
— Не знаю, не я менял – он, – тыкает пальцем в помощника.

Спрашиваю менявшего о цвете и консистенции: темное, на ощупь не пробовал.

Мне все ясно: фрикционы изношены в зеркало. На более вязкой «механике» полумертвые фрикционы работали, а после смены на штатный ATF все умерло окончательно. Метод с «механическим» маслом крайний: «чтобы дойти». Но выпускать нас на таких машинах!

Ухожу требовать другую лодку. Менеджер заявляет, что других нет, а эту приведут в порядок до вечера. Выдаю ему список «мелких» неисправностей на полтора листа и уезжаю в город за сыром, яйцами и прочим. Через два часа, вернувшись, зашел к сервисмену в мастерсскую. Так и есть: фрикционное кольцо муфты переключения гладкие как молодой лед. Сервисмен улыбается, но уже с извинениями в интонациях. К 20 закончил – семь часов на обе, практически без перерыва. Молодец, уважаю. Но почему это не было сделано заранее! Помпы починили, что-то наладили, но не все. В подводящей магистрали неработавшего гальюна обнаружился маленький краб, погибший смертью героя.


Туристы и местные

С продуктами проблема даже в столице, даже в рабочий день. Яйца не везде. Купить два кило сыру просто невозможно: в одном магазине такого количества просто нет. Нашел питьевую воду в пятилитровых бутылях: забрал все, что было в супермаркете, а было всего восемь бутылей. После пятого магазина таксист устроил обсуждение с коллегами на тему «где взять сыр». Три часа дня, будний день. В итоге мы поехали куда-то в дальние кварталы и там в маленьком магазине я добрал еще килограмм нормального сыра типа «Эдам» по нормальной цене. Нет нормальных соков: одна химия. Возвращаемся к воротам марины. Не вылезая, спрашиваю:
— Сколько?
— Ту фифти (250).
— ОК.

Выходим, выгружаем из багажника. Протягиваю три сотни. Берет и ждет. Еще?
— В чем дело?
— Фри фифти (350)
— Ты же только что сказал 250! Только что!
— Я ошибся.

Безусловно, он меня ждал, возил и помогал найти. Но такое – откровенное жлобство. Больше я не дал, он 50 рупий не вернул.Про языки. Государственных три: английский, французский и креольский. Болтают вполне понимаемо для русского со школьным словарным запасом.

Пока мы возились с катамараном, ребята гуляли по Ла Дигу. Причем загулялись так, что опоздали на паром и полетели самолетом. Среди дня решили пообедать. Ресторан, на входе доска и мелом написано: за некое базовое блюдо – 50 рупий за порцию. Сели, заказали. Ждать пришлось, как обычно, около полутора часов, несмотря на то что в ресторане они были одни. Принесли счет. Что-то многовато, решили посмотреть внимательнее. Странно: то самое базовое блюдо посчитано по 250 за порцию. Семь человек это уже 1400 «лишних» рупий. Вызвали официанта:
— Почему у вас это посчитано по 250? В ценнике же по 50!
— Как по 50? Таких цен не бывает – вы что, не понимаете?
— Но у вас же написано: цена 50 рупий!
— Где? – вытаращенные глаза
— Вон там – махнули в сторону доски на входе
— Где?!
Оборачиваются ко входу:
«…… — 250»

Вообще в ресторанах всё, мягко говоря, «не так»: очень ограниченный набор блюд и ждать долго, могут принести не то и не в очередь (чай перед супом), при этом напряга никакого: “лопай, что дают”. Принесли мороженное перед вторым: “Отнесите обратно, в холодильник: десерт еще рано”. Убрали, но принесли потом растаявшее: в холодильник не ставили. Пицца с ветчиной: кривая лепешка, сверху фарш из банки с местной “тушенкой” и еще выше – сыр. Пицца с морепродуктами: всё тоже самое, только вместо тушенки мелко покрошенный тунец.

Цены очень высокие: обычно магнитик-сувенир стоит максимум до пяти евро, у них не ниже 15; качество при этом нижайшее, брать нечего: впервые из поездки не привез нашлепку на холодильник.

Подходим к острову Кокос – по “пайлотс гайду” там самый лучший риф. На самом деле есть рифы и получше. Надо сказать, что все острова на Сейшелах платного посещения: либо национальные парки, либо частные, на которые высадка запрещена. Хотя, все условно. Становимся на муринг. Тут же подгребает государственный катер с государственными же инспекторами:
— Платите: нац. парк.
— Сколько?
— 200 рупий со взрослого, дети фри.

Отдаем за восемь взрослых на борту: 1600 рупий. Выдают билеты, как положено, типографские, с печатями. И отваливают. Протираем глаза: на билете написано «10Е или 15$». То-есть в рупиях не 200, а 150!
— Эй милейший! Давай назад, мы вам сейчас по 10Е выдадим!
— Там ошибка: если есть рупии, то 200.
Катер удаляется.

Вторая попытка
Утром третьего дня, шестого января, прождав фреонщика более часа, уходим в который раз из марины. Имеют место неисправности: вибрация на корпус при работе на винт левого двигателя; один из двух холодильников не работает; брашпиль так и включается когда захочет; трюмная помпа правого борта не работает; инвертор не работает; зарядка аккумуляторов идет только от одного двигателя. Не смертельно, но я с такими неисправностями на своей лодке от пирса не отхожу: у нас в трюме пауки живут, а не вода плещется.

Вышли в сторону Кузена с Кузиной. Два частных острова с частными же отелями юго-западнее Прале. Прошли мимо островка, где по всем легендам зарыт пиратский клад. В связи с сокращением времени отдыха искать не стали. Кузены интереса не представляли, но было интересно обойти Прале с другой стороны. Я успокоился окончательно и наконец начал отдыхать.

Пришли на Курьез. Бухта хорошая, от NE закрыта по максимуму, но остаться на ночевку не удалось: даже минимальная волнишка наших дам напрягала. Немного поныряли и поехали на берег: на острове резервация для больших сухопутных черепах. Из объектов человеческого происхождения: развалины лепрозория, закрытого в 1965 г. Вид того, как эти гиганты бродят между развалин непонятных бетонных сооружений, выщипывая остатки травы, удручает. Реальный интерес своей неожиданностью доставляет ежедневное шоу, которое устраивают черепахи в попытках продолжить свой род. Стоит посмотреть, а главное послушать.

Сестры (находятся в противовес Кузенам северо-восточнее Прале) ничем от Кузенов не отличаются – тоже частные, тоже с отелями. Филиция побольше, но тоже частная. На вершине руины какого-то недостроя и башенный кран. Вопрос о том, как его туда затащили, занимал меня всякий раз, когда видел его силуэт на фоне неба.

Безусловная жемчужина – Ариде. Частный остров, но не с отелем, а с птичьим заповедником, настоящий необитаемый тропический остров, незагаженный человеком (два сменных инспектора не в счет). Нам всем понравился более всего остального, несмотря на то, что все, кого о нем спрашивали, говорили «ничего интересного».

Именно там мы видели в воде черепах и акул, набрали кучу ракушек и выброшенных на берег кораллов. Мы пришли туда в неурочный день (закрыт четыре дня в неделю), но нас не выгнали, разрешили походить, не углубляясь в джунгли, попросили только отогнать тузик обратно на катамаран. Именно там удалось отдохнуть по-настоящему: три часа пролетели на одном дыхании. Уходить не хотелось настолько, что я заикнулся через день: “может еще раз на Ариде?” Не пошли, а зря.

И, наконец, Ла Диг. Единственный нечастный остров, заточенный на отдыхающих: жилища местных почти не видны, кругом виллы и бунгало для отдыхающих, причем на любой вкус и кошелек. Есть безусловная жемчужина – «вилла Эммануэль», построенная 100 лет назад, где, по легенде, жила та самая «жена французского посла».

Подводная жизнь на Сейшелах очень бедная, не идет ни в какое сравнение ни с Красным морем, ни с Австралией, ни с совсем близкими Мальдивами. Если на Мальдивах я плавал в рыбе, то тут за каждой приходилось гоняться. И мнение это не только мое: у нас в команде были два дайвера, обнырявших все Красное и Австралию с Карибами. Уточняю – речь про так называемые внутренние острова, а не про Альдабру.

Зато над водой и землей жизнь куда богаче: и птицы, и черепахи, и летучие лисицы, и многое другое. “Коко де мер” ничем, кроме форм, не интересен, вывезти его целый, а не выдолбленный в сувенир не получится – он тяжелый; выдолбленый же стоит более 200 долларов.

Вот пожалуй и все. Вопреки пожеланиям VPM мы не ночевали рядом с Маэ в последнюю ночь, а встав в 5:30 утра, ломанулись с Прале полным ходом. К 9 были в порту, где за 10 минут нашли заправку. Залито было 300 литров солярки и к 10 мы отшвартовались окончательно.

В стоящий рядом катамаран грузились свежие отпускники из Питера, которых мы к их радости снабдили остаткам наших запасов, чтобы не оставить врагу ни крошки: в выходные с магазинами еще хуже, чем в будни. А заодно по горячим следам рассказали всё, что смогли вспомнить. Они уже обнаружили неработающий кондиционер в кают-компании и «фирменный знак» VPM – неработоспособность одного из двух бортовых холодильников.

Пожелав коллегам семь футов под обоими килями, мы отправились в офис, где в течение двух с половиной часов спорили на тему ”кто кому и что должен”. Итог был несколько неожиданный: по причине того, что VPM понесло убытки в связи с вызовом шкипера Руди, они блокировали наш депозит в 450 евро. Однако, дабы выглядеть цивилизованно, они сообщили, что вызовут государственного инспектора, который проведет расследование и ответит на вопрос, чем вызваны проблемы с трансмиссией. И если из его ответа будет видно, что проблемы связаны с сервисом VPM, то нам вернут и депозит, и стоимость одного дня. О том, что по сути нас выпустили в море на страховой случай, не было сказано ни слова, наоборот – делались попытки обвинить нас в некомпетентности. В итоге мы решили плюнуть на деньги, оставив за собой право на полную свободу слова.


Подводя черту

Итоги наших разбирательств с чартерной компанией. Через две недели по приезде в Москву была составлена претензия и отправлена в центральный офис компании в Германию. А еще через два месяца депозит был разблокирован и нам вернули стоимость одного дня причем деньгами! Случай почти небывалый, т.к. обычно компенсация выглядит в виде ваучера на оплату части будущего чартера на случай, если мы еще раз обратимся к ним.

khavilx